В прошлой части я рассказал, как мы с игроком придумали главную героиню, её дядюшку, поместье Уинтермот-холл и населили городок Таррифорд дополнительными по отношению к Regency Cthulhu персонажами. Я также упомянул, что в какой-то момент первоначальный замысел кампании начал превращаться во что-то совсем другое.
В этом посте я расскажу о специфической черте собственной подготовки к играм. Но я надеюсь, что эти мои скомпилированные черновики и подготовленные материалы кого-то на что-то вдохновят или даже окажутся прямо юзабельными.
Короче говоря, речь пойдёт об объёмной подготовке к игре, которая в основном пошла в отвал. Я потратил реально много времени сбор материалов и разработку целой тайной организации, её истории, структуры и даже теологии, но в итоге для игры мне понадобилась лишь небольшая часть всего этого.
Пост будет состоять из двух не равных по объёму тематических частей: рассказа о подготовке и размышлениях по ходу под заголовком «Что было дальше», а также из описания Культа Коммориона под соответствующим заголовком.
Что было дальше
1) Появление Ктулху
В какой-то момент я подумал, что раз уж я в очередной раз вожу «кампанию мечты», то нет особенного смысла себя сдерживать. Тем более, что игра с одним игроком, с которым у тебя установлено абсолютное доверие, позволяет довольно много в сравнении с тем, на что я решился бы с обычной группой.
Где-то в этот момент мне пришла в голову мысль сделать крупную ставку — я решил, что главным противником в моей кампании будет сам Ктулху.
Вообще игра называется Call of Cthulhu, но я почти уверен, что в реальных кампаниях именно Ктулху появляется не часто. В распоряжении хранителя есть целый пантеон Великих древних, Внешних богов, разнообразные расы нечеловеческих существ, колдуны, артефакты и всякие прочие ужасы. При этом Ктулху — фигура настолько одновременно и замылившая зрение, и масштабная что использовать его непосредственно довольно трудно. Лично знаю игровые группы, которых наши тяжёлые 2000-ые годы ранили настолько, что они неспособны использовать Ктулху потому, что он «зохавает мозг». Простите, пожалуйста.
У этой идеи был ещё один вдохновляющий исток. У Chaosium всё очень ок с писателями и идеями. Конечно, всё не ровно, но, по ощущениям, и для Pendragon RPG и для Call of Cthulhu больше хорошего, чем плохого. Если во всё это вчитываться, то идей там — хоть отбавляй. Это замечание будет иметь далекоидущие последствия для кампании, так как в ней в итоге были моменты, когда я на ходу черпал идеи из Malleus Monstrorum, так что они оказывали решающее воздействие на повествование.
Ну и вот. У них есть замечательный сорсбук Cults of Cthulhu (2021). Это большая книга, целиком посвящённая культам Ктулху. И она реально вдохновляющая. Там есть всякие разные истории о культах, их устройство, внутренняя организация, методы работы. Прямым вдохновением для меня стал описанный там викторианский парамасонский культ.
Когда я понял, что главным антагонистом кампании станет подобный культ, я решил, что весь сюжетный материал из Regency Cthulhu надо будет постепенно переписать так, чтобы он оказался связан непосредственно с Ктулху. Как именно, я тогда ещё толком не понимал, но представление о будущей кампании начало обретать ещё более зримые очертания.
2) Лондонский сезон
Напомню, что мой игрок очень хорошо знает эпоху Регентства. В вопросах социального устройства, быта и манер я в значительной степени полагался на неё. Более того, можно даже сказать, что эту часть кампании готовила и даже в каком-то смысле вела она.
Когда мы обсуждали предстоящую игру, она мне довольно подробно рассказала, как был устроен лондонский сезон.
Если совсем кратко, то лондонский сезон — это период светской жизни британской аристократии и высших слоёв общества, связанный, в частности, с пребыванием в столице семей парламентариев. Пока лорды и джентльмены занимались государственными делами, их семьи посещали балы, приёмы, обеды, музыкальные вечера и другие мероприятия. Разумеется, важнейшей частью этой деятельности был рынок невест. Молодых девушек выводили в свет, знакомили с подходящими джентльменами, представляли в обществе. Это была довольно сложная система знакомств, социальных обязательств, репутаций и семейных интересов. В ней имело значение буквально всё: происхождение, состояние, связи, манеры, знакомства, даже то, с кем и при каких обстоятельствах вас видели.
Тут я сам кое-что почитал об английской аристократии того периода, посмотрел пару видео, Элли Дэшвуд (разумеется канал мне посоветовала игрок) и крепко призадумался.
Персонаж игрока, Шарлотта Найтингейл, — дочь графа. Напомню, что в Таррифорд она попала вследствие небольшого скандала. Во время своего первого же сезона она нарисовала карикатуру на одного весьма перспективного жениха, причём сделала это по просьбе подружек, одна из которых затем её и выдала. Конечно, подобное могло испортить репутацию юной леди, тут вопросов нет. Однако трудно представить, что графскую дочь из-за одной неудачной карикатуры навсегда вычеркнули бы из английского высшего общества.
Это вам не то — это графы. Элита из элит. Значит, рано или поздно должно последовать прощение. Скажем, родители решат, что дочь достаточно долго побыла в провинции, её проступок позабыт, и пора возвращаться в свет.
Слушая про прелести лондонского сезона, прикидывая что это реально важнейшая часть жизни аристократии той эпохи, я решил, что в кампании обязательно должен состояться полноценный лондонский сезон. Без этого никак.
Теперь берём всё вместе — ссылку в Таррифорд, культ Ктулху и желание довести кампанию до Лондона.
Из всего этого структура кампании вырисовывалась какая-то такая. Вожу сценарии из сорсбука Regency Cthulhu, даю ей мудрость от лица дядюшки. Это первая половина кампании. После этого, когда наша героиня уже познакомилась с оккультными тайнами Таррифорда, успела столкнуться с некоторыми проявлениями Мифов Ктулху, приобрела опыт расследований, ей предстоит снова оказаться в лондонском обществе. Причём теперь она будет знать, что за благопристойным фасадом мира могут скрываться вещи значительно более страшные, чем просто дурная репутация.
Из такого вижена начали рождаться подробности относительно первой половины игры.
Сначала героиня проведёт некоторое время в Таррифорде, познакомится с городом и его жителями, переживёт одно-два вводных приключения.
Вводное приключение я действительно подготовил и провёл, и расскажу о нём в следующем посте.
Затем (по задумке) наступит время сценария «Длинный коридор» (The Long Corridor), суть которого я описывал в предыдущей части. Затем можно будет перейти ко второму большому сценарию оттуда же — «Пустота внутри» (The Emptiness Within).
Чтобы сделать сообразный foreshadowing и вообще связать кампанию, я намеревался заранее связать оба сценария с общим ктулхическим замыслом.
И вот тут «Пустота внутри» заранее создавала определённую трудность. Дело в том, что в этом сценарии фигурирует собственная чрезвычайно могущественная сущность, Пустота. И самым очевидным и элегантным решением было бы заменить эту Пустоту на Ктулху. Но мне не хотелось по внутренним эстетическим соображениям. Я очень люблю творчество ГФЛ на личном и можно даже сказать интимном уровне. Для меня реально важен идеал его творчества такой, каким я себе его представляю. В частности, картинка Ктулху, спящего в затонувшем Р’льехе где-то на юге Тихого океана.
Хотел бы обратить особое внимание. Речь не о следовании канону. По мне так, пусть Ктулху хоть в ракету садится и летит в сторону Тета¹ Тельца, чтобы устроить экстерминатус на Каркозе. В принципе, в рамках такой самостоятельной кампании решить, что в пространственном кармане в Англии заперт Ктулху или даже перенести туда Р’лех вообще не было бы проблемой. Но меня останавливало именно моё представление о красоте такого хода.
В конечном итоге, компромисс оказался хуже любой из альтернатив, о чём я расскажу, если дойду в этих отчётах достаточно далеко. Сейчас же важно, что перетащить тело Ктулху в английскую провинцию я тогда не решился. Это «тогда» тоже значимо.
3) Готика и собственная древность
Тут я снова сделаю пространный культурологический экскурс. И в этот раз он будет значительно более подробным, чем краткий рассказ о Метьюрине в прошлый раз. Пушкин, кстати, снова появится. Извините. Это повторится.
Итак, мы оказались там, где мне нужно было придумать, каким образом в Великобритании эпохи Регентства мог возникнуть могущественный культ Ктулху. При этом меня вдохновил викторианский орден из сорсбука Cults of Cthulhu. Именно благодаря этому сорсбуку какого-то мучительного выбора тут не было. Я сразу же решил, что культследует сделать аристократической организацией, устроенной по образцу масонских лож и других закрытых обществ того времени. Причём я радостно предвкушал как буду придумывать степени посвящения, ритуалы, клубы и провинциальные отделения.
Опять же, у меня есть какие-то представления о Британии, о её аристократии. Может быть они бесконечно далеки от реальности, но я как-то представляю их себе весьма националистичными и патриотичными. Это как-то подталкивало к тому, что деятельность культа должна быть каким-то образом связана с историей самой Британии.
И тут на меня навалилась масса филологических штудий о готике, которыми я баловал себя последние пару лет, делая перерывы в написании диссертации. И всё сошлось.
Короче.
Европейская культура Нового времени долгое время находилась под колоссальным влиянием античности. Достаточно взглянуть на систему образования. Древнегреческий и латынь, Гомер и Вергилий, римская история, античная философия, античная архитектура. Образованный английский джентльмен XVIII века мог прекрасно разбираться в римской истории, цитировать Горация и рассуждать об устройстве Афинской демократии.
Это влияние было невероятным. Оно и до сиих пор есть. Когда молодые аристократы отправлялись на Первую мировую войну, у них, несчастных, в вещьмешках был томик «Илиады» — каждый примерял на себя образ Ахилла или кого-то другого. В этом смысле Толкин выглядел странно, поскольку «the names on Tolkien’s heart now were Beowulf and Beorhtnoth» (книга Джона Гарта «Толкин и Великая война», где я это вычитал издана на русском языке, советую).
Однако помимо римской истории, у англичан была и своя. Просто в Эпоху просвещения к этой части истории относились, так сказать, с подозрением. Во вообще вопрос «а что было на этих островах до того, как их собственная история стала частью истории Римской империи?» возникает довольно естественно. Равно как и вопрос относительно тех столетий, которые гуманисты Возрождения не особенно жаловали.
Слово gothic долгое время имело совсем не тот набор ассоциаций, который возникает у современного человека. Оно отсылало к в разрушившим античную цивилизацию, а затем просто из-за практики такого употребления, стало обозначением средневекового искусства, архитектуры и вообще средневековой культуры. В этом обозначении было довольно много презрения. Для людей, ориентированных на эстетические идеалы античности средневековая жизнь, политика и культура (да-да, даже соборы с их стрельчатыми арками и бесконечным каменным декором) казались порождением варварского вкуса.
Однако во второй половине XVIII века отношение стало меняться, и Англия была здесь в авангарде. У, ищущей идентичность аристократии, возник нешуточный интерес к средневековым руинам, рыцарским романам, старинным балладам, пресловутой архитектуре и вообще к истории, которая предшествовала Новому времени. Повторюсь, до этого вся она буквально клеймилась и воспринималась как нечто, что удалось «преодолеть».
Что касается самого слова, то ему был придан импульс, который буквально перевернул его значение. У этого импульса было имя — Горацио Уолпол (если будете искать на русском языке, то часто пишут «Хорас», но мне, опять же, из эастетических соображений нравится «Горацио»).
Уолпол построил загородное имение Строберри-Хилл в духе готики. То есть — буквально. Фраза «что-то он себе там готическое выстроил» воспринималась в контексте означенном выше. Но дальше ещё круче. В 1764 году Уолпол написал небольшой роман «Замок Отранто», который при втором издании получил подзаголовок «Готическая история». Кстати говоря, именно отсюда начинается традиция готического романа и готической культуры уже в современном смысле.
Но! Представьте себе культурную ситуацию. С одной стороны, у нас классицизм, античные образцы, римские добродетели и греческая красота. А с другой — развалины замков, древние легенды, рыцарство, монастыри и какие-то совершенно невероятные истории о прошлом собственной страны.
Важно (очень важно), что у этого интереса было ещё политическое измерение. Для некоторых британских авторов, ищущих ту самую идентичность, их «неантичные предки» казались уже не просто варварами, уничтожившими Рим, но и носителями древней северной свободы. В их общественном устройстве пытались отыскивать истоки английских политических институтов. Разумеется, с исторической достоверностью у подобных построений всё было, кхм, сложно. Но культурно они чрезвычайно показательны. И одновременно с этим интересом к средневековью происходило нечто похожее применительно к ещё более древней истории Британских островов.
Кельты!
Конечно, готическая архитектура не имеет никакого отношения к древнекельтскому зодчеству. Но для культурного процесса, который я тут пытаюсь упаковать в краткий экскурс посреди отчёта о подготовке к игре, важно другое. И там и там образованные европейцы обнаруживали собственную древность, которая до того уступила место греко-римским образцам.
Особенно интересны здесь «Поэмы Оссиана». В 1760-е годы шотландец Джеймс Макферсон опубликовал произведения, которые он вполне осознанно выдавал за переводы древних гэльских поэм легендарного барда Оссиана. Перед читателем открывался удивительный мир древних воинов, печальных героев, туманных долин, призраков, утраченной славы и меланхолических воспоминаний.
К сожалению для Макферсона, довольно быстро возникли сомнения в подлинности этих сочинений. Это тот самый момент, когда фальсификация истории и правда была.
Однако это не помешало «Поэмам Оссиана» произвести в Европе невероятное впечатление. Оссианом увлекались литераторы, художники и композиторы. Его переводили, ему подражали, он стал одной из важнейших фигур европейского предромантизма. История дошла и до России. Николай Михайлович Карамзин в стихотворении «Поэзия» 1787 года восклицал: «Велик ты, Оссиан, велик, неподражаем!» А в 1814 году юный Пушкин пишет «Кольну» — подражание Оссиану, а также «Осгара», в котором используется образность, свойственная «Поэмам».
Мулька здесь в том, что мы привыкли считать подобные сюжеты чем-то вроде фэнтезийной литературы, тогда как для европейской культуры конца XVIII — начала XIX века это было весьма серьёзное увлечение.
И вот подобно Макферсону там несло вообще всех. В самой Британии ещё и было бешеное увлечение друидами. Ключевой фигурой тут был Уильям Стьюкли, антикварий XVIII века, который изучал Стоунхендж и Эйвбери и интерпретировал их как памятники древней друидической религии. Всё, что мы имеем сейчас в литературе и оккультизме, связывающее друидов и Стоунхендж, выросло именно из Стьюкли. Я надеюсь все в курсе, что никакие друиды Стоунхендж не строили... Но для людей XVIII века его работы открывали буквально новую перспективу, переворачивающую взгляд. Оказывается, на Британских островах существовала собственная великая древность, которую можно изучать, реконструировать и даже до некоторой степени возрождать.
Так, в 1792 году валлийский поэт и антикварий Иоло Моргануг основал в Лондоне «Горседд бардов» — общество с ритуалами, вдохновлёнными его представлениями о древних друидах. Всё это постепенно превращалось в сложный культурный мир. Антикварные исследования, литературные мистификации, интерес к древним языкам, национальная история, друидические общества, любование средневековыми руинами и мода на таинственную старину — всё переплеталось, осциллировало, порождало культурные явления второго и третьего порядков.
Как вы понимаете, для Regency Cthulhu это просто золотое дно. Представьте себе образованного английского аристократа, который увлекается историей древних бриттов, финансирует археологические раскопки и посещает заседания общества любителей кельтской культуры. Всё очень прилично. У него могут быть знакомства среди членов парламента, священнослужителей, университетских преподавателей, землевладельцев и коллекционеров древностей. Он собирает у себя гостей, они читают друг другу доклады, демонстрируют находки и устраивать заседания в соответствии с тщательно разработанным церемониалом. Поверьте, никто не удивится, если некоторые заседания будут доступны лишь узкому кругу членов общества.
4) Комморион
Я решил, что культ должен называться Культом Коммориона. Комморион — древнее имя Ктулху, которым его именовали обитавшие на территории Британии кельты. Разумеется, речь идёт о вымышленной истории моей кампании (гы), но я хотел, чтобы её было трудно отделить от настоящих исторических обстоятельств.
Опять же, отмечу, что на это меня также вдохновила книга Cults of Cthulhu. Я считаю это очень важным, потому что это что-то говорит о моём отношении к играм подобным Call of Cthulhu, сложившимся вокруг них игровым практикам и издательским моделям.
Так или иначе, напомню, что, описанные в прошлой части, дядюшка лорд Годфри Уинтермот и мистер Эдмунд Вейл увлекаются древностями и ведут раскопки в окрестностях Таррифорда. Причём они обнаружили следы загадочной «кельтэтрусской культуры». Рабочая гипотеза этих джентльменов состоит в том, что где-то в Уилтшире в древности существовала неизвестная колония этрусков, вступившая в контакт с местным кельтским населением. На самом же деле они обнаружили следы культа Ктулху, существовавшего здесь много столетий назад.
Я решил разместить в окрестностях Таррифорда несколько археологических памятников, связанных с древним племенем, поклонявшимся Коммориону. Какие-то святилища, погребения, камни с загадочными надписями, остатки построек. Тем более, что тема древних находок уже присутствует в сценариях самого Regency Cthulhu.
Но я не хотел, чтобы современный Культ Коммориона был непосредственным продолжением древнего кельтэтрусского культа. Мне было гораздо интереснее сделать, что современный культ возник совсем недавно. Мне показалось зверски интересным, что можно буквально по свидетельствам восстановить сам факт зарождения сообщества, чтобы оно не было абстрактным тайным культом, который «всегда был».
Основатели Культа Коммориона — образованные люди эпохи Просвещения, а затем Регентства. Они занимались древностями, приобретали рукописи, финансировали раскопки и в какой-то момент обнаружили нечто действительно ужасное. Вот эта идея мне понравилась настолько, что я сел писать подробную историю организации.
Культ Коммориона
1) Высокая Британская Коллегия Древних Кельтов
Всё началось в 1798 году, когда в Корнуолле были проведены раскопки кургана Карн-Бронн. Раскопки финансировались несколькими аристократами, интересовавшимися историей Британских островов. Среди находок оказался чрезвычайно странный базальтовый камень с вырезанным на нём спиральным узором. Во время прилива камень начинал вибрировать с такой низкой частотой, что человеческое ухо практически ничего не слышало. Но люди, находившиеся поблизости, чувствовали его воздействие. Сегодня мы назвали бы это инфразвуком. Камень получил название Спирального. Поначалу он оставался просто экзотической древностью, но в 1807 году попал в руки лорда Гидеона Морлиона.
Морлион — человек, которого я задумал главой будущего культа. Пятьдесят семь лет, безупречные манеры, хорошее образование, место на задних скамьях парламента от партии вигов, интерес к античности и филэллинизму. В общем, вполне достойный джентльмен. Именно он обнаружил и перевёл латинский кодекс XII века, приписываемый некоему брату Адсо из Линдисфарна. В этом кодексе упоминался Commorionem, regem dormientem sub fluctibus — Комморион, король, спящий под волнами. Там же содержались сведения о Спиральном камне. Морлион сумел завладеть находкой и начал экспериментировать с ней. Выяснилось, что камень позволяет вызывать у людей чрезвычайно странные сновидения. Несколько человек, присутствующих при определённом ритуале, засыпали, а затем рассказывали практически одинаковые истории.
Они видели циклопический город, скрытый под водой. Гигантские каменные сооружения, немыслимые архитектурные формы и нечто огромное, спящее в глубинах этого города. Так постепенно возникло учение будущего культа. А в 1811 году Морлион основал Высокую Британскую Коллегию Древних Кельтов. Официально это было закрытое общество, посвящённое изучению древней истории Британии, её языков, религиозных традиций и археологических памятников. Фактически — парамасонская организация, членство в которой давало доступ к тайным ритуалам и знаниям о Комморионе. Мне представлялось, что Коллегия должна иметь несколько уровней участия. Одни люди просто финансируют раскопки, посещают лекции и получают удовольствие от общения с образованными джентльменами. Другие постепенно допускаются к закрытым церемониям. И лишь сравнительно небольшой круг посвящённых понимает, что речь идёт о поклонении реальному могущественному существу. Причём в этой системе очень важна социальная респектабельность. Участие в обществе древностей само по себе совершенно не компрометирует аристократа. Напротив, может даже повысить его репутацию. А вот содержание некоторых церемоний устроено так, чтобы человек, однажды ставший полноправным членом культа, уже не мог его покинуть без серьёзных последствий.
2) Теология Коммориона
Здесь я, конечно, разошёлся вовсю. Если кто не знает, у меня магистерская степень в области теологии. Мне захотелось придумать культу полноценную религиозную систему. С космологией, антропологией, эсхатологией и соответствующими ритуалами. И поскольку речь шла об аристократическом обществе эпохи Регентства, я решил, что центральное место в его учении должна занимать сама аристократия. Адепты Коммориона верили, что социальное превосходство аристократических родов имеет буквальное метафизическое основание. Согласно учению культа, в глубокой древности Комморион и его сородичи вмешались в развитие земного человечества. Они изменили некоторые человеческие роды, привнеся в них особую кровь — Кровь Эмпиреев. Люди, происходящие от этих родов, способны устанавливать особую связь со спящим богом.
Однако за тысячелетия первоначальные линии смешались. Кровь оказалась разбавлена, и подавляющее большинство людей утратило способность непосредственно воспринимать голос Коммориона. Я разделил это учение на дескриптивную и нормативную части.
Дескриптивная часть или метафизика состояла в том, что некоторые люди объективно отличаются от остальных в силу своего происхождения. Чем чище генеалогическая линия, тем сильнее способность к общению с Комморионом.
Нормативная заключалась в том, что после пробуждения Коммориона мир должен быть возвращён к своему правильному состоянию, а власть над человечеством передана истинной аристократии.
Из этих положений Морлион вывел целую программу контроля за браками. Культ должен был заниматься сводничеством, поддерживать определённые брачные союзы и предотвращать другие. Причём члены организации могли даже не понимать, что за вполне обычными матримониальными расчётами стоит чудовищная евгеническая программа. Я представлял себе, как кто-нибудь из членов Коллегии настойчиво рекомендует молодому лорду жениться на определённой девушке, поскольку их союз якобы очень выгоден обеим семьям. А в действительности речь идёт о попытке соединить две генеалогические линии, которые, по мнению Морлиона, особенно близки к первоначальной Крови Эмпиреев.
Очень подходящий сюжет для мира Джейн Остен, я считаю.
Но этим дело не ограничивалось. У Культа Коммориона должна была быть собственная метафизика сновидений. В его учении утверждалось, что материальный мир является деградировавшим отражением Р’льеха. Когда Комморион погрузился в сон, Земля получила возможность развиваться независимо от его воли. Однако связь между Р’льехом и остальным миром никуда не исчезла. Комморион продолжает ощущать свой город, а через него способен получать сведения о происходящем на Земле. Спиральный камень позволяет установить канал между сознанием человека и сознанием спящего бога. Причём достаточно одного полноценного сеанса, чтобы связь сохранилась на многие годы.
После такого ритуала человек начинает видеть Р’льех во снах. Иногда он получает инструкции, иногда переживает какие-то совершенно немыслимые впечатления. Я решил, что Комморион должен обладать способностью создавать в своём сознании особые области, куда он может временно помещать человеческую психику. Причём внутри этих областей он способен симулировать практически любой опыт. От несказанного наслаждения до невыносимых мучений.
Таким образом, культ получает весьма эффективную систему вознаграждений и наказаний. И всё это, разумеется, объясняется его последователям как религиозный опыт общения с богом. Для всей этой теологии я придумал ещё и эсхатологическое учение под названием Triform Restoratio*— тройственное восстановление.
История мира разделяется на три периода.
Первый — Aqua Quieta, спокойные воды. Комморион спит, а человечество живёт, постепенно забывая о своём настоящем происхождении.
Второй — Aestus Collectus, собирающийся прилив. Комморион начинает пробуждаться, обращается к своим последователям через сновидения и готовит мир к своему возвращению.
Третий — Magnus Aestus, Великий прилив. Комморион пробуждается, воды омывают Землю, и мир вновь становится непосредственным продолжением Р’льеха.
Разумеется, согласно учению Коллегии, к 1811 году человечество уже вступило во второй период. А задача культа — ускорить наступление третьего. Для придания всему этому соответствующего настроения я даже начал придумывать фрагменты священных текстов. Например, следующий отрывок из вымышленной «Литургии снов», датированной 1813 годом:
«Само море — всего лишь зеркало нашего рода. Когда оно поднимается, начинают биться и сердца тех, чья кровь ещё звенит тяжёлым колоколом голоса Коммориона».
В общем, всё очень серьёзно.
3) Талассарх и триархия
А дальше я занялся организационной структурой. Главой культа являлся уже упомянутый лорд Гидеон Морлион. Он носил титул Талассарха — владыки моря. Вместе с двумя другими высшими руководителями он составлял триархию, фактически управлявшую всей организацией. Вторым членом триархии был епископ Персиваль Эванс, шестидесятидвухлетний англиканский иерарх из Эксетера. Третьим — контр-адмирал сэр Томас Стратфорд, пятидесятидвухлетний офицер, вышедший в отставку после Трафальгара.
Мне понравилась сама композиция. Парламентарий, епископ и адмирал. Три человека, каждый из которых обладает совершенно определёнными возможностями в британском обществе. Причём каждый из них может быть полезен культу по-своему. Морлион обеспечивает политические и аристократические связи. Эванс — религиозную легитимацию и доступ к церковной среде. Стратфорд — связи на флоте, необходимые организации, поклоняющейся существу, спящему на дне океана.
Помимо них я придумал леди Констанс Аллердейл, тридцатишестилетнюю хозяйку модного салона в Бристоле. Она покровительствует художникам, в особенности пейзажистам. Но здесь есть одна тонкость. Некоторые особенно чувствительные художники начинают видеть Р’льех даже без непосредственного участия в ритуале Спирального камня. Сначала им снятся странные города, потом эти города начинают появляться на их картинах. И леди Аллердейл, сама посвящённая в тайны культа, собирает подобные произведения, приобретает их и поддерживает художников, даже не подозревающих о настоящем происхождении своих образов.
Я представлял себе, как героиня оказывается на каком-нибудь совершенно приличном художественном вечере, а затем обнаруживает, что на нескольких картинах изображены элементы одной и той же невозможной архитектуры.
Однако прошу помнить, что это была только заготовка...
4) Ритуалы и отделения
Разумеется, культ нуждался в ритуалах. Главным был Спиральный резонанс — церемония с использованием Спирального камня, позволяющая участникам устанавливать связь с Комморионом. Вторым ритуалом была Мистерия Коммориона. Это была своего рода извращённая литургия, в ходе которой участники получали переживания чрезвычайно сильного наслаждения, ниспосылаемые самим богом. У ритуала было вполне практическое назначение. Помимо религиозного опыта, он обеспечивал сплочение членов организации и создавал между ними отношения круговой поруки. Третий ритуал — Мистерия Шторма, посвящённая уже самому Талассарху. Она должна была поддерживать авторитет Морлиона и формировать у посвящённых представление об особой миссии руководства культа.
Больше всего времени у меня, кажется, ушло на провинциальные отделения. Я решил, что Коллегия должна действовать на значительной части территории Британии.
В Корнуолле, вокруг кургана Карн-Бронн, существует отделение под названием «Думноны». Именно здесь была обнаружена первая реликвия Коммориона, поэтому местные последователи обладают особым статусом.
В Девоншире, в Плимуте, действует отделение «Манор Чёрной Воды». Там хранится коллекция произведений искусства, изображающих Р’льех. Культ собирает подобные картины по всей Англии.
В северном Уэльсе, в руинах замка Динас-Бран, действует ещё одно отделение. Там выяснилось, что сновидения Причастников Спирали приобретают особую яркость. Поэтому организация регулярно отправляет туда небольшие группы посвящённых. Несчастные проводят в руинах недели и месяцы, почти непрерывно погружаясь в сновидения. Я даже придумал, что культ должен организовать своеобразный вахтовый метод смены этих групп. И поскольку присутствие странных людей в заброшенном замке может привлечь внимание пастухов и путешественников, местному отделению периодически приходится решать проблему свидетелей. Иногда довольно радикально.
Наконец, в Камберленде действует «Церковь Ночи», отделение с центром в Карлайле. Его задачей является установление контактов с местными глубоководными. Причём мне понравилась мысль, что глубоководные вовсе не обязаны радоваться вниманию человеческих поклонников Ктулху. Местное племя предпочитает сохранять дистанцию и относится к деятельности Коллегии с явной неприязнью. То есть даже поклонение одному и тому же Великому древнему совершенно не гарантирует сотрудничества между его последователями.
А в Лондоне должны были действовать специальные клубы для рекрутирования аристократии. Я придумал «Альбионский дом» и «Ложу Оссиана». В этих местах могли собираться люди, интересовавшиеся историей, литературой, антикварными исследованиями и политикой. Некоторые из них знали о существовании Культа Коммориона, а другие просто наслаждались приятным обществом.
И вот именно через подобные учреждения я рассчитывал вводить героиню в лондонскую часть кампании. Здесь возникало много возможностей для приключений — от посещения салонов и знакомства с влиятельными джентльменами до расследования исчезновений, изучения странных картин и проникновения в закрытые собрания. Причём героиня должна была сталкиваться с культом как представительница именно того социального слоя, из которого культ пополняет свои ряды. В этом отношении её графское происхождение приобретало новое значение. Она могла оказаться интересна культистам и как возможный противник, и как потенциальная участница организации. Тем более, что в учении Культа Коммориона генеалогия играет принципиальную роль.
В общем, довольно скоро я уже представлял себе целую сеть связанных между собой организаций. Собственно, тогда-то и стало окончательно понятно, насколько далеко моя подготовка ушла от первоначального намерения провести пару сценариев из Regency Cthulhu.
5) Что пошло в отвал
В конечном итоге мне действительно пригодилась идея Культа Коммориона. Эта организация существовала в мире кампании, её деятельность имела значение для происходящего, и героиня даже побывала в Лондоне. Но почти вся описанная выше подготовка непосредственно в игру так и не попала. Мне не понадобилась подробная организация провинциальных отделений. Не понадобилась большая часть придуманных персонажей. Не пришлось разыгрывать сложные отношения внутри триархии, разбираться в работе всех лондонских клубов и подробно знакомить игрока с теологией Коммориона.
Например, мне казалось важным продумать, как именно организована ротация Причастников Спирали в замке Динас-Бран. Или каким образом в девонширском отделении собирают произведения искусства, изображающие Р’льех. Или как культ должен использовать брачные союзы аристократических семейств в соответствии со своей евгенической программой. Я мог провести довольно много времени, размышляя о таких вещах, потому что они были мне интересны сами по себе. Но игра развивается по собственной логике. Игрок выбирает, что делать, на каких обстоятельствах сосредоточиться, какими возможностями воспользоваться. И выясняется, что некоторые заготовленные направления просто не получают развития.
А иногда приходится менять саму структуру кампании, поскольку в результате сыгранных приключений ситуация складывается совсем иначе, чем предполагалось.
Впрочем, я не считаю всё это время полностью потерянным. Когда я вводил в игру сведения о Комморионе, мне было совершенно понятно, что представляет собой этот культ, чего добиваются его руководители, какие у них ресурсы, почему они предпринимают те или иные действия. Если требовалось импровизировать, я мог делать это, исходя из уже придуманной картины. Мне было понятно, как организация действует за пределами непосредственного внимания героини. Даже если игрок ничего не знает о леди Аллердейл, она существует в моей версии Британии. Где-то в Бристоле устраивает приёмы, покровительствует художникам и собирает изображения невозможного города. А где-то в северном Уэльсе очередная партия несчастных Причастников Спирали погружается в сновидения, пытаясь услышать голос Коммориона.
Для меня как для ведущего всё это делало мир более определённым. Но с практической точки зрения — позволяло доставать из рукава нужных людей и организации, если они нужны были в какой-то напряжённый импровизационный момент игры. Да и в какой-то степени я даже получал удовольствие от самого факта, что знаю значительно больше того, что непосредственно необходимо для проведения очередной игровой сессии.
Но должен признать, что я потратил много времени на разработку организаций, персонажей и сюжетных возможностей, которые практически не использовал.
* * *
В следующей части я наконец расскажу, что действительно происходило за игровым столом. Речь пойдёт о первом приключении Шарлотты Найтингейл в Таррифорде, которым я, надо сказать, весьма доволен. Мне удалось придумать историю, которая, как мне кажется, действительно получилась плоть от плоти эпохи Регентства.
Комментариев нет:
Отправить комментарий