(Ниже — очередной рант против заранее написанных сюжетов в настольных ролевых играх и чуть-чуть против сеттинговых канонов. Кому надоело — можете уже и не читать.)
“Нас окружает хаос. Есть писатели,
которые хотят его упорядочить.
Я — нет. Я хочу его изобразить”.
Милорад Павич
Мир вокруг нас случаен и рискован. Он хаотичен. Конечно же у каждого события скорее всего есть причина. Однако какая разница человеку, которого сбивают на пешеходном переходе до того как именно складывались обстоятельства для водителя? То что происходит в этом случае — это новый, свежий удар, который, конечно, тысячами нитей причинности уходит далеко в прошлое, но для воспринимающего человека совершенно неожидан. А если мы верим, что все (буквально все) события имеют причины, то мы должны утверждать, что причинные цепочки уходят к моменту возникновения Вселенной. И то что вы читаете этот пост — тоже результат состояний Вселенной и действующих в ней законов в любой произвольный момент прошлого. Я считаю, что утверждать это во всяком случае абсурдно. Но в том-то и заключается то что я хочу сказать: вне зависимости от вашего представления о работе законов бытия — центрированный на человеке мир хаотичен. Либо потому что причинность не работает, и тогда вы можете ожидать, что гвоздь от удара по нему молотком превратится в голубя и улетит на Юпитер. Либо как раз-таки потому что причинность работает, и тогда цепочки событий, запущенных другими событиями, всё равно въедут и в вашу личную причинную траекторию как бы вы ни метались.
Это невыносимо. Люди стремятся упорядочить этот хаос. Наука здесь плохой помощник. Например, уже элементом массовой культуры стала интерпретация некоторых физический явлений как подлинно случайных. А вот художественная культура и некоторые пограничные виды деятельности, как кажется, стараются упорядочить мир. У героя есть мотив. Дуга характера ясна. Характер Хитклиффа подчёркнут ландшафтом, в который вписана усадьба Грозовой перевал. Фрейд совершенно не удовлетворён хаосом самого человека, он пытается объяснить личность («я») противодействием животного начала («оно») и культурного начала («сверх-я»). И тогда — viola! — ваша случайность не случайна: вы возникаете на стыке борьбы паладина с кикиморой. Чаще всего вы не испражняетесь на людях, но иногда теряете контроль — и тогда громко пошло шутите в неуместном месте. Эх! А почему я не мог тогда промолчать? Непонятно. А понятно. Фрейд объяснил. Но это как раз пограничные виды деятельности. В первую очередь я хотел бы, чтобы здесь стало понятно, что искусство занимается тем, что упаковывает хаос реальности в аккуратные брикеты чего-то понятного.
Искусство стремится упорядочить хаос. Придать ему понятную форму. А когда художнику это удаётся особо удачно, возникает канон.